Вечный странник и великий труженик

ohotnik

Н.М.Пржевальский после охоты на Лоб-норе.
1876 год.

Самая выдающаяся черта в характере Н.М.Пржевальского — это его любовь к страннической жизни. Он был закоренелым бродягой, для которого оседлая жизнь — каторга. Путешествие было его стихией. Здоровье его, слабеющее при оседлой жизни, поправлялось и крепло в пустыне; любовь к независимости и свободе находила полное удовлетворение в экспедиционной жизни. Это стремление к страннической жизни в значительной степени объясняет воззрения Пржевальского.

Признанный учёный, командир, перед которым благоговели его соратники в экспедициях, тем не менее Николай Михайлович близких друзей не имел. Он, как говорится, был сам по себе и всегда держался особняком. Стремление к одиночеству было у него всегда — начиная с гимназии и кончая последними годами жизни. Не нравились ему суета, шум и дрязги общественной жизни. Характер его, повелительный и не лишенный властолюбия и нетерпимости, препятствовал слишком тесному сближению с людьми. Он был отличный товарищ, радушный хозяин, надежный вождь, заботливый патрон, но — собственные границы соблюдал жёстко и на территорию своей души не впускал.

Будучи человеком аскетичным и чуждым светской развлекательной жизни, он ценил и в других трудолюбие, собранность и умение серьёзно служить своем делу. Вспомним историю с одним из его соратников по экспедиции, учеником и воспитанником -  Ф.Л.Эклоном.

EklonОн был помощником Пржевальского во второй — Лобнорской экспедиции. После возвращения в Петербург награды, почести слегка вскружили голову Федору Леонтьевичу. Пржевальский пишет ему письмо:

«Дорогой мой Федя!.. Теперь начну внушение, которое ты не только прочитай, но и прими к сведению. Жизнь самостоятельная в полку оказала на тебя уже то влияние, что ты сделался в значительной степени mon cher’om. Кокетки, рысаки, бобровые шинели, обширные знакомства с дамами полусвета все это, увеличиваясь прогрессивно, может привести если не к печальному, то, во всяком случае, к нежелательному концу: сделаешься ты окончательно армейским ловеласом и поведешь жизнь пустую, бесполезную. Пропадет любовь к природе, охоте, к путешествиям, ко всякому труду. Не думай, что в такой омут попасть трудно, наоборот, очень легко, даже незаметно, понемногу.

10А ты уже сделал несколько шагов в эту сторону, и если не опомнишься, то можешь окончательно направиться по этой дорожке. Мало того: имеющиеся деньги будут истрачены, начнутся долги и т. д. Во имя нашей дружбы и моей искренней любви к тебе, прошу перестать жить таким образом. Учись, занимайся, читай — старайся наверстать хоть сколько-нибудь потерянное в твоем образовании.

Для тебя еще вся жизнь впереди — не порти и не отравляй её в самом начале. Я не говорю, чтобы ты совершенно отказался от удовольствий, но стою на том, чтобы эти удовольствия не сделались окончательно целью твоей жизни. Послушай меня, Федя! Где бы ты ни был, везде скромность и труд будут оценены, — конечно, не товарищами-шелопаями. Я тебя вывел на путь; тяжело мне будет видеть, если ты пойдешь иной дорогой. Пиши. Искренно тебя любящий Н.Пржевальский».